Мечты и грёзы Шауры Гильмановой

Действительный член Евразийской Академии Телевидения и Радио, Заслуженный деятель искусств Российской Федерации и Республики Татарстан, Заслуженный работник культуры и Отличник образования Республики Башкортостан, Лауреат республиканской премии имени Шагита Худайбердина, региональной премии имени Мажита Гафури, народной творческой премии «Алтын Урал», премии Союза кинематографистов РФ и Министерства печати РБ, кавалер ордена Салавата Юлаева и медали «Мать нации», дипломант Всероссийского конкурса Союза журналистов РФ «Легенда Отечественной журналистики»... Это лишь часть поощрений от государства, различных ведомств, общественности и родного коллектива за полувековую самоотверженную службу в одной отрасли. Трудно поверить, что все эти награды завоевал один человек. И этот человек – наша уважаемая землячка, прославленный телерадиожурналист Башкортостана Шаура Габбасовна Гильманова!

Человек-эпоха, профессионал экстра-класса... Это она стояла у истоков республиканской медиаиндустрии, задавала те высокие стандарты, по которым эта отрасль развивалась в дальнейшем, это она взрастила целую плеяду талантливых последователей. И сегодня мастер слова – в гуще событий и дел. Она 20 лет руководит созданной ею Школой-студией телерадиоискусства АО Телерадиокомпания «Башкортостан». Она – главный эксперт регионального экрана. Она ведёт летопись истории радиовещания и телевидения Башкортостана, основала Музей Телерадиокомпании. Не случайно на неё возложена ответственность за издание книги, посвящённой главному телеканалу республики – БСТ, которому в этом году исполняется 25 лет. При этом она с удовольствием ведёт общественную работу и на предприятии, и в республиканских организациях. Шаура Габбасовна в преддверии профессионального праздника – Дня башкирской журналистики – дала интервью газете, ставшей, по сути, стартовой площадкой в её карьере. И сразу предупредила: ей есть что сказать своим землякам, а значит, разговор будет обстоятельным и многоаспектным. Так и получилось.

Судьбу определили предки

- Шаура Габбасовна, а ведь начиналось всё в гафурийской глубинке, на Вашей малой Родине – в Имендяшево… Расскажите о своём детстве. Какими были мечты юной Шауры и воплотились ли они в жизнь?

- Что я помню из детства? Дошкольная жизнь прошла на территории открытого в 1954 году Красноусольского детского санатория, где я росла с тётей. Мы, дети сотрудников, завидовали отдыхающим ровесникам. Из выброшенных ими на свалку старых игрушек собирали новые. Когда в детской лечебнице был тихий час, мы могли поиграть на песочнице, покататься на качелях… Тогда я мечтала о куклах настоящих, а не собранных из разных фрагментов… С годами знающие об этом друзья стали дарить мне красивые коллекционные куклы. Эта мечта сбылась.

В 7 лет меня «вернули» в Имендяшево, к родителям. И началось другое детство.

Позволю себе некоторое отступление. Скажу о родословной, которая повлияла на судьбы и карьеру всех моих шести сестёр и единственного брата. Основатели моей родной деревни Имендяшево освоили эти земли после того, как их выселили со своих вотчинных владений – сегодняшних территорий Красноусольских здравниц. Наши предки – Тозбеки («тоз» – соль, «бек» – титул хозяина) варили соль у реки Сольки (ныне Усолка). Но в середине 18-го века царская Россия запретила башкирам варить соль, тозбеки были выдворены из своих поместий. Тогда, основав несколько деревушек, род наш расселился в настоящей глубинке, где с одной стороны на сотни километров тянулись леса и горы, с другой находились поселения яицких казаков (их привлекали для подавления бунтов башкир). Два столетия мои односельчане, чтобы выбраться в центр, обходили соседние деревни Карагаевку и Некрасовку, боясь бывших карателей.

- Но ведь Вы сами окончили Карагаевскую школу?

- Да. После начальных классов 2 года я жила и училась в г. Белорецке – у разных людей. Потом снова отдали родителям. И в 7-8 классах из Имендяшево ходила учиться за 5 километров в русскую школу Карагаевки. Даже бабушки в деревне тогда спрашивали, не обижают ли там меня. Сегодня об истории деревни напоминает лишь разрушившаяся от времени церковь... Я бы не стала вдаваться так глубоко в историю, но именно прошлое предков решало наши судьбы.

Дед Яхъя Абызгильдиевич Тозбэков по царскому указу был «мулла и мугаллим» (духовный деятель и учитель в одном лице). Он построил в Имендяше первую школу. Детей из бедных и состоятельных семей обучал вместе. После революции школу переименовали в «советскую», а деда отстранили от построенной им школы. Его сердце не выдержало натиска новой власти, в 54 года он скоропостижно скончался. К слову, дед родился и похоронен в один и тот же год и день с Лениным. Родственники придавали этому факту особое значение.

- Получается, ещё дед заложил фундамент Вашей судьбы?

- Да, из-за родословной у нас было очень несладкое детство. Отец Тузбеков Габбас, одарённый глубоким умом и способностями, мог бы стать и учителем, и учёным, и руководителем. Но советская власть не дала сыну муллы возможности получить специальное образование. К слову, известный профессор Джалиль Киекбаев часто заглядывал к нам, вспоминал историю их совместной поездки для продолжения учёбы, выражал сожаление, что нашего отца вернули домой, и благодарил, что тот оставил ему все свои вещи: одежду, бытовые предметы, учебные принадлежности. В детстве нам, не очень понимающим суть событий, Джалиль агай не раз говорил: «Я выучился в бушлате вашего отца».

Вслед за дедом ушла в мир иной и бабушка, отец остался круглым сиротой в 13 лет… Спасла его природа. В 14 лет на охоте, как говорил сам, «защищаясь», он убил медведя и прославился бесстрашным охотником. Односельчане не случайно прозвали его «Салаватом Юлаевым», который так же известен подобным «героизмом» в юности. Отец своих сыновей называл Салаватами. Слава Богу, ныне здравствует наш единственный брат, хранитель родительского очага Салават Габбасович Тузбеков – педагог с сорокалетним опытом, ныне имам-хатиб мечети «Имандаш». Кстати, мечеть в родной деревне была мечтой нашего отца, который передал своё завещание детям и родственникам. В 2023 году мы с односельчанами открыли мечеть. Мечта отца и семьи сбылась.

«Раз дети развлекаются – внуки будут нищими...»

- Таким образом, отец Ваш не смирился с новым строем…

- Не только сам, нас всячески ограждал от участия в советских мероприятиях. Он не вступил в коллективное хозяйство, не пользовался услугами колхоза. У нас даже лошадь из личного хозяйства изъяли. Если сено, дрова другие семьи могли возить себе на колхозной упряжке, мы, девочки-школьницы, впрягались в сани сами. Особенно обидно было весной, когда огороды всем пахали общественные кони с плугом, а мы копали землю лопатой. Чтобы не отставать от колхозников, отец выводил нас в огород сразу, как появлялись первые проталины.

Гордый, независимый отец выбрал себе занятие, не связанное с местной властью. Стал профессиональным охотником, и все – от матери до семерых детей – были его помощниками. Зимой могли отправиться на охоту на белок, план на которых был очень высок. Отстреливали зайцев на пропитание.

Главным приработком зимой была «лента». За печкой на всю длину стены растягивались 20 ленточек из мочала, устанавливался станок. «Лента» – это упаковочный материал для железной мебели, сплетённый из лыка, который мы сами заготавливали заранее – с весны до осени. Мы плели ленту ежедневно, по очереди, в день – до 50 метров.

В понедельник рано утром сёстры, которые в старших классах учились в деревне Саитбаба, несли за спиной огромные тюки упаковок лент, чтобы сдать заготовителям и на вырученные деньги жить неделю в интернате. Запомнилось: руки – по локоть в занозах, уставали до изнеможения.

Вот детство наше – моё и сестёр. Я целыми днями мечтала о том, что мои дети будут расти, как «нормальные дети» – в играх, в развлечениях, в учёбе и развиваться будут по желанию… Мечта сбылась.

- Когда же вы занимались уроками?

- Я и сегодня помню философию отца: «Если родители работают, дети развлекаются, то внуки будут нищими». Недавно я прочитала подобную мысль в японской пословице. Замечу, несмотря на круглогодичные недетские физические нагрузки, все мы – дети Габбаса и Гайши Тузбековых – учились только на «хорошо» и «отлично».

Особенно изнурительными для нас были летние месяцы, когда все ровесники отдыхали, а мы с конца мая по начало сентября ловили кротов в лесах Уральских гор. Выходили с утренней росой, возвращались около 8 часов вечера. В рюкзаках за спиной – сотни пар железных капканов, которые устанавливали в тоннели – подземные ходы кротов. С собой брали минимум еды на троих или четверых, воду, ружьё, топор… На ходу разделывали тушки попавшихся в капкан маленьких зверьков. Вернувшись домой, до полуночи растягивали шкуры по размерам и прибивали на доски несколькими гвоздями. Через пару дней, когда шкуры высыхали, их чистили, расчёсывали и упаковывали. За сезон сдавали десятки тысяч кротиных шкурок. Такой мех стоил 6, 8 или 10 копеек, в зависимости от качества и размера, т.е. сорта сырья. Летняя охота приносила главный доход семье: одевала, кормила, решала житейские вопросы, обеспечивала зимние запасы…

Тогда я мечтала узнать, для чего нужно убивать столько зверюшек. В 8 классе я написала письмо в журнал «Охота и охотничье хозяйство в СССР». Ответили. Оказалось, ещё царская Россия на целых 100 лет заключила договор с Британской империей о доставке крепкого кротиного меха. Словом, наша семья рассчитывалась с долгом страны за прошлый век. Королевы Англии носили доху именно из этого стойкого к влажности меха. Лёгкие кротиные шубы любил и Шаляпин.

От космоса до микрофона

- О чём ещё Вы мечтали в детстве?

- Ещё я мечтала построить самое большое в деревне жильё. И эта мечта сбылась. Я возродила усадьбу деда и 15 лет назад поставила там первый в деревне дом с крышей из ценной черепицы. Хотела, чтобы и остальные строились по-новому. Сегодня половина домов в Имендяше с металлической крышей.

Смешно, но часто я мечтала наесться досыта. Не просто хлебом и картошкой, но и сладостями.… В память врезался один случай. Я только приехала в деревню, одна из девочек вынесла во двор маленький картонный ящик, на дне которого была гора корочек от засохших мятных пряников. Сами пряники раздавали, оказывается, на Ёлке в школе. И вот она достаёт руками горсть этих крошек, протягивает детям, а те слизывают их с её ладони. Когда она подошла ко мне, новенькой, и протянула «лакомство», я неожиданно ударила её по руке. «Угощенье» посыпалось прямо в лицо хозяйке… Был скандал. Тогда я вбила себе в голову: когда вырасту, у меня на столе всегда будут мятные пряники всех сортов и конфеты разные... Мечта сбылась. Но, к несчастью, с возрастом вкусы меняются.

- А кем в детстве хотела стать будущая легенда журналистики?

- В первом классе на подобный вопрос учительницы я ляпнула, что мечтаю стать диктором или космонавтом. Был 1961 год. Только что Гагарин слетал в космос. Это был мой вызов окружающим, которые меня своей не признавали. Мало того, что эти профессии считались недосягаемыми, так я ещё и говорила совсем плохо. Из-за врождённой аномалии языка, приросшего к нижнему нёбу, я до 5 лет только мычала. И после хирургического вмешательства не произносила многие звуки. Какой из меня диктор?! Мечта о космонавтике жила долго, но растаяла из-за состояния здоровья. А мечта выступать в эфире радио и на экране телевизора не просто сбылась, а стала профессией.

Пригодился опыт

- Вы пришли в журналистику не сразу, а из сферы педагогики. Как так получилось?

- Отец наш всех детей видел учителями, то есть продолжателями дедовской профессии. Грезил, что мы выучимся, вернёмся в родную школу и будем там полноправными хозяевами. К слову, дедовская школа простояла более века. Однако самая старшая сестра Гульжихан получила техническую профессию и поступила на Белорецкий металлургический комбинат. Ушла в мир иной рано, подарив миру 5 детей, которые счастливо продолжают род. «Послевоенная» сестра Альфия по образованию режиссёр, создала в районе два народных театра – в Красноусольске и Зилим-Каране. Перенесла страшные потери в жизни, но держится. 1 октября отметим её 80-летие. Сестра Земфира тоже выучилась на режиссёра. Но ужасная автокатастрофа во время дип-ломной практики изменила её жизнь напрочь. Она получила второе образование – дошкольного педагога – и долгие годы проработала в детском саду.

Следующая по возрасту – я. В юности загорелась идеей стать актрисой, выступала на школьных сценах, стихи наизусть читала, пела. Но отец не позволил. В семье уже было два «артиста». Я, наивный ребёнок, решила «схитрить». Поступила в Салаватское педучилище, надеясь перевестись в училище искусств. Мечта не сбылась.

С дипломом учителя начальных классов и старшей пионервожатой была направлена в Красноусольск, где проходила все педагогические практики. Назначили директором и учителем начальной школы №6, которая была филиалом СШ №1. Тогда детей в райцентре было много. Буквально через год меня перевели в РОНО, методистом по начальному и дошкольному образованию. Причиной такого резкого карьерного взлёта был переход начальной школы на трёхлетнее образование, а нас выпустили именно как специалистов по новой программе обучения.

- Педагогический опыт пригодился Вам в дальнейшем?

- Знания, полученные в педучилищах (колледжах), – многогранные, основательные и, на мой взгляд, в чём-то сильнее вузовских. Педагогические знания и опыт помогли легко освоить сложные программы в Казанском университете и параллельно работать на республиканском радио Татарстана. Они ежедневно использовались в новой профессии. Ведь журналистика – это информирование, просвещение и воспитание населения. А в последние 20 лет в главном медиахолдинге Башкортостана я руковожу образовательным центром и готовлю кадры по разным специальностям для телерадиокомпаний республики. Сегодня моя должность директора Школы-студии телерадиоискусства, держится на трёх «китах»: педагогика, высшее профессиональное образование по эфирной журналистике плюс полувековой опыт в этой сфере.

Так решила судьба

- Вернёмся в молодость. Почему из РОНО Вы ушли на радио?

- Мне по жизни везло встречать умных, проницательных и талантливых людей. В РОНО я встретила человека, который в дальнейшем сыграл важную роль во многих моих судьбоносных решениях. Это ныне народный писатель, наша знаменитая землячка Гульнур Якупова. Сначала нас связывало общее Салаватское педучилище, потом обнаружилось, что взгляды на мир у нас родственные. Но буквально через пару месяцев совместной работы Гульнур Мидхатовну забрали в районную газету «Звезда», с которой она сотрудничала. Главный редактор С. Е. Спиридонов как-то выразился, что двуязычные специалисты в национальной республике «на вес золота» в любой профессии. Тогда выходил дубляж газеты «Звезда» на башкирском языке – «Йондоз».

А в 1970-е годы по всей республике открывались филиалы, корпункты Башкирского Радио. Районные и городские радиостудии не только освещали местную жизнь, но и активно доставляли новости на республиканский эфир. Открыли радио и в Красноусольске. Когда старательная молодая сотрудница с мелодичным голосом Фануза Салихова ушла в декретный отпуск, Гульнур поручили совмещать свою работу в газете с деятельностью на радио. Она и привела меня к микрофону. Радиостудия находилась прямо по соседству с РОНО. 4 декабря 1974 года я впервые вышла в эфир в качестве диктора. Меня, несостоявшуюся актрису, сначала завлекала работа ведущего передачи, со временем мне захотелось озвучивать тексты по-своему. Это заметили и мой куратор Гульнур, и Сергей Евдокимович. В марте 1975-го меня назначили корреспондентом-организатором Красноусольского радио. Позже главный редактор неоднократно предлагал мне перейти в газету и заниматься «настоящей журналистикой». Но меня уже увлекло радио, с редакцией же газеты охотно делилась новостями, собранной информацией о разных хозяйствах.

- Какие остались воспоминания о работе на Красноусольском радио?

- Радио – это я, одна. И помогал выходить в эфир технический работник узла связи. Поэтому моим первым творческим коллективом была редакция газеты «Звезда». Мои первые уроки журналистики оттуда. У радио в тот момент не было ни телефона своего, ни печатной машинки, не говоря уже о транспорте. Я выезжала с корреспондентами газеты на «УАЗике» или на мотоцикле с фотографом. Бывало, что меня брала с собой агитбригада районного дома культуры. Тогда я должна была отработать: спеть перед тружениками села на поле или в клубе пару песен. Мой магнитофон для записи был мощный, железный, весил больше 10 кг, порой он и стул заменял. В первый год магнитофон был один, и речи не могло быть о монтаже сюжетов или записи целых выпусков.

Контент радиопрограммы состоял из районных новостей, выступления какого-то официального лица, интервью специалиста из разных отраслей. Интерес радиослушателей, отношение руководства района вдохновляли меня. Деятельность радиостудии активизировалась. Председатель райисполкома Марат Закирович Латыпов помог оснастить кабинет-студию. Приобрели второй магнитофон, я уже начала монтировать записи для включения во время прямого эфира. Второй микрофон позволял свободно вести беседы с гостями, не надо было тянуться к единственному микрофону. Своя печатная машинка дала возможность готовить «чистые» тексты, и в эфире уже не надо было разгадывать свои ночные рукописные каракули. Я осмелела так, что порой вела выпуски передач без дословного текста, по отпечатанным тезисам.

Ориентир – на «Звезду»

- Какие задачи тогда стояли перед Вами?

- А задачи перед радио такие же, как у всех средств СМИ. Ориентиром в выборе тем и героев в первое время была, конечно же, газета «Звезда», точнее – взрослые коллеги. Я посещала редакционные летучки, честно говоря, вначале не всё понимала, но улавливала главное: что в тот день актуально и важно в масштабе района, республики и страны!

С первых дней и первых своих сценариев я поняла ответственность за каждое слово, даже за каждую букву в подаваемой информации. Навек запомнила слова главного редактора, который после того, как я в прямом эфире спутала, а точнее, поменяла местами имя и отчество важного человека, публично выпалил: «Тузбекова! Не выйдет из тебя журналиста!»

Главное, что переняла я от сотрудников газеты «Звезда», – это самоотверженность! Никто не считался со временем. Помнится, газетчики ночами сидели в редакциях, им приносили напечатанные в типографии газетные колонки для проверки. Молодёжь представления не имеет, как раньше набирался текст! Их в типографии собирали вручную из литер – железных брусков с рельефным изображением букв! Восхищала творческая и человеческая аура, стиль общения коллектива! Как они усердно работали, как между делом дружно пили чай!

Когда уже сама руководила различными редакциями и творческими объединениями на республиканском радио и телевидении, я пыталась воссоздать ту атмосферу, которая запомнилась в начале журналистской деятельности в Красноусольске.

- Кого особенно запомнили из этого этапа биографии?

- Хочу поимённо вспомнить своих старших коллег, которые показали мне дорогу в большую журналистику. В первую очередь, Гульнур Мидхатовна Якупова и Сергей Евдокимович Спиридонов. Это Николай Георгиевич Пискун – самобытный, тихий, до умопомрачения грамотный и одновременно строгий. Прослушав мой материал на специфическую сельскохозяйственную тему, без свидетелей, в полушутливой форме, бывало, разъяснял, как смешно звучали мои вопросы к эксперту по сельскохозяйственной тематике. Откуда мне, дочке «колхозоненавистника», знать тонкости осеннего и весеннего посевов зерновых культур или искусственного осеменения коров?!

Ответсекретарь газеты «Звезда» Тамара Максимовна Пухова, казалось, буквально живёт в редакции. А сколько командировок мы одолели за полтора года с фотографом Михаилом Ильиным – и не сосчитать. Он снимает, я собираю информацию – себе и для газеты. Как он умел раскрепостить своих героев! Улыбнётся, какую-нибудь байку расскажет, рассмешит. И стеснительные, не привыкшие к особому вниманию передовики ему охотно позируют...

Спустя пару лет во время учёбы в Казанском университете на факультете журналистики я познакомилась с земляком Фёдором Кулагиным, который позже возглавил редакционный коллектив «Звезды». Мы долго дружили.

Мне очень близки были, опекали как старшие сёстры, сотрудницы подразделения дубляжа. Это ответственная за перевод Мадина Хазеевна Юльякшина, корреспондент Загира Газизова и Флюра апай Садыкова, с которой мы вместе играли в спектакле в народном театре под руководством режиссера Кадрии Газизовой. Они часто помогали мне с башкирским языком, ведь я заговорила в младенчестве на русском, училась в основном по-русски.

Растерялись даже опытные...

- Радиожурналистике Вы посвятили 16 лет. С каким трудностями пришлось столкнуться в годы работы на Башкирском радио?

- Радиобиография моя совпала с 1975-1990 годами, когда наша великая страна полностью поменяла государственный строй и морально-этические нормы человеческого общежития. В первые годы я больше осваивала журналистику и технологию производства эфирной продукции, не вдаваясь в политику. После событий 80-х, связанных с «перестройкой», «свободой слова», «демократией», растерялась не только я, но и опытные журналисты. В 1982 году меня перевели в редакцию пропаганды. И я разочаровалась во многом, а главное – в партийных деятелях. Было много лицемерия. Вот один лишь пример: пришёл в студию известный чиновник из обкома компартии, читает свою статью, уже опубликованную в «Блокноте агитатора». Монотонно озвучивает дежурные партийные директивы, на замечания режиссёра радио не реагирует. И я чувствую, что сам он не верит в свои слова. После моего отказа подписать ему гонорар за это – мне «показали моё место»…

Я попросилась в другую редакцию, где нет политики. И долгие годы возглавляла на Башрадио «Редакцию передач для детей, юношества и молодёжи». Кроме плановых адресных программ, вела общередакционный проект «Сатирический микрофон», близкие мне по тематике авторские проекты: «Как живёшь, детский дом?» «Кому нужен инвалид?»

В 1990 году появилась в штате единица политического комментатора. И на эту должность назначили меня. Я, молодой, доверчивый журналист, открыла аналитические, в основном критические передачи «Парламент – власть номер один?», «Перестройка и …люди», «Школьная реформа: реальность и …перспективы». Но, как говорится, недолго музыка играла. Во время моего прямого эфира с заседания Верховного Совета БАССР (ныне Госсобрание-Курултай), когда я начала озвучивать свои мысли, трансляцию прервали, обрубив меня на полуслове. Я протестовала, как могла, писала обращения, перестала ходить на работу. Но зарплату приносили домой, а через 2 месяца пригласили на телевидение. Стала руководителем редакции художественных программ телевидения, где «врать не надо».

Мастер «прямого репортажа»

- Вы – мастер «прямого репортажа» и даже дипломную работу посвятили именно этой теме. Этот жанр требует от журналиста наивысшего уровня мобилизации, коммуникативных способностей, знания языка тела человека и умения предугадывать его мысли и поведение… Почему пошли именно по сложному пути?

- Я поступила в вуз, имея опыт, и с первого курса специализировалась именно на эфирной журналистике. Я часто своим «ученикам» задаю такой вопрос: «Почему стоматолог не принимает роды? И почему гинеколог не лечит зубы? Они же оба – врачи!» Слушатели задумываются.

Радио-тележурналистика сильно отличается от журналистики «вообще». У нашей профессии только задачи одинаковые. Цель достигается абсолютно разными выразительными средствами. У журналистов печатных средств массовой информации главным инструментом является слово и знаки препинания. На радио сила слова зависит от грамотного и логического звучания слова, тональности речи, качества, тембра, уровня, красоты голоса информатора. Дополнительным выразительным помощником на радио является музыка, которая усиливает воздействие звучащего сообщения. Эмоционально-изобразительных средств у телевидения огромное количество. Экранное искусство объединяет в себя информационные и художественные достоинства газет, журналов, радио и всех классических искусств: слова, звука, музыки, изобразительного искусства, а также производных от них видов – кино, театра, и, наконец, интернета.

Диплом мой назывался «Эмоционально-экспрессивные преимущества прямых репортажей». Именно в живом эфире люди видят и слышат правду, точнее, где – ложь, а где – правда. Человек перед камерой и микрофоном раскрывается полностью. На экране бывает неловко смотреть на выступающего, который извивается и лукавит, избегая честного и конкретного ответа. Несколько студентов кафедры журналистики в разные годы писали свои курсовые и дипломные работы про моё творчество, с акцентом именно на эту специфику. На различных профессиональных форумах, в т.ч. международных, я веду мастер-классы «Искусство интервью» и «Мастерство прямого эфира».

- Начало 90-х, самый переломный для страны момент, стал поворотным и в Вашей судьбе. Вы перешли работать на телевидение. Занимались не только журналистикой: зачинали рекламно-коммерческую деятельность в Гостелерадио, участвовали в создании газеты ГТРК «Эфир Башкортостана», проектировали концепцию деятельности студии телевидения и объединённой детской телерадиостудии. При этом руководили творческим объединением, были главным редактором студии телевидения, параллельно выпускали авторские программы. Невероятная работоспособность! Как успевали?

- 90-е годы поменяли СМИ по всей стране, поднялись требования. И для журналистов появились возможности творить по-новому. Суверенитет позволил нам многое. Гостелерадиокомитет при Правительстве Республики Башкортостан преобразовался в Телерадиокомпанию «Башкортостан», слились в единый коллектив творческие и технические сотрудники, образовались творческие объединения. Приобрели много современной техники. Тогда нас – радио и телевидение – сильно поддерживали производственные предприятия. Когда мы месяцами не получали зарплату в денежном выражении, заводы представляли на выбор изделия домашнего обихода: утюги, телефонные аппараты, плитки, пылесосы. Дважды мне достались насосы «Агидель» для воды, со знаком качества. Я не знала, что с ними делать, подарила родственникам в деревню. И они безотказно работали по 2-3 десятка лет. Вот что значил знак качества СССР! Несмотря на безденежье и дефициты в магазинах, у башкортостанцев был эмоциональный подъём, бешеный ритм жизни, у творцов – безумное вдохновение и желание использовать предоставленный потенциал.

Сама удивляюсь, как успевала. На экране вела несколько своих передач, руководила проектами подчинённых. А дома – двое своих детей, под опекой студенты-племянники, по многу месяцев в те годы у меня жила лежачая мать, в 40 с небольшим лет после страшной катастрофы на всю жизнь оставшаяся инвалидом.

Вытягивала всё, наверное, за счёт молодости и здоровья. Всё-таки, бывшая спортсменка. Но здоровье подорвалось. Годами приходилось спать по 2-3-4 часа в сутки. Итог – два инсульта, первый – в 35 лет. Тогда 10 лет работала без отпусков. Раньше так можно было: берёшь отпускные деньги и работаешь дальше. Но я никогда, ни в каких ситуациях не теряла надежды и жажды жизни! Часто повторяла известную истину: «Всё проходит, и это пройдёт!». Убеждала себя, что страдания и проблемы не вечны. Но всегда помнила и обратную сторону, что и успехи, и деньги, и радости – тоже временные явления.

«И учу, и учусь»

– Шаура Габбасовна, Вы – универсальный журналист, мэтр телерадиоискусства. Но ведь и Вы у кого-то учились. Кого считаете своими наставниками?

– Имея даже профильное образование, я никогда не боялась спрашивать и учиться. В Казани меня приняли на работу на первом же курсе, я вела плановые передачи на русском и татарском языках. Многим обязана Т.К. Сагитову, он тогда руководил редакцией промышленности, а потом долгие годы возглавлял республиканское радио и всю Телерадиокомпанию Татарстан. На Башкирском радио в первые годы меня поддержали емляки: главный редактор художественного вещания Гайфулла Валеев, главный редактор общественно-политических передач Айдар Харисов, журналист Зайтуна Аюпова. Несколько лет подряд мне присваивали звание «Лучший по профессии», в итоге удостоилась поездки на стажировку в Германскую демократическую республику.

С переходом на телевидение я столкнулась с проблемой «радиомании». Привычка со времён радио – много писать и говорить невидимому слушателю – поначалу мешали создавать экранное произведение.

С благодарностью вспоминаю имена своих теленаставников: это журналисты Яркей Якшыдавлетов и Слава Сорокин, режиссеры Наиль Тибеев и Амир Абдразаков, операторы Ринат Амирханов и Леонид Мешков, звукорежиссер Нил Дистанов, диктор Расима Каримова. Они тактично переучивали меня с радиожурналиста на телевизионщика. С благоговением относились ко мне и доверяли сложные проекты директор студии телевидения Фаниль Кудакаев и главный редактор начала 90-х Аниса Тимербулатова.

– В сферу Ваших интересов входили различные темы – от искусства до политики. К тому же телеиндустрия быстро меняется. Всё это требует постоянного саморазвития, совершенствования знаний и умений.

– Дефицит профессиональных кадров на радио и телевидении был всегда. Ещё в конце 80-х я подключилась к работе по открытию кафедры журналистики на базе филологического факультета БГУ. Привозила с курсов повышения квалификации из Москвы и Казанского университета методические пособия. В этом учебном году отмечали уже 35-летие кафедры журналистики и на торжественном мероприятии моё имя назвали в одном ряду с основателями кафедры: первым заведующим М.Ф. Гайнуллиным и тогдашним министром печати и массовой информации З.М. Тимербулатовым. Спасибо, помнят!

Ректор Башгосуниверситета М.Х. Харрасов многократно приглашал меня возглавить кафедру, но я не рискнула менять место работы. Сама почти 10 лет преподавала студентам спецкурсы: «Основные этапы телевизионного творчества», «Основы радиожурналистики», «Жанры эфирной журналистики», «Мастерство журналиста». Сегодня мои выпускники кафедры журналистики, как и слушатели Школы-студии, – ведущая сила электронных СМИ республики.

В те годы не было ни учебников, ни специального учебного заведения. Для работающих был такой Институт повышения квалификации работников радио и телевидения в Москве. Трудно сосчитать, сколько раз я там получала свежие знания, со сколькими асами центральных телерадиоканалов встречалась, и с коллегами из скольких субъектов общалась!

Кстати, я и сегодня не только учу, но и сама учусь. На творческих форумах не пропускаю мастер-классы коллег. В качестве эксперта мониторю эфир, даже тогда ищу у молодёжи какую-нибудь изюминку телеискусства.

В последние два десятилетия нередко мастера предлагают вести тренинги совместно. В Академии медиаиндустрии на курсе документальной журналистики, посмотрев мой телефильм «Боец. Творец. Мудрец» – про Народного писателя Башкортостана, Героя социалистического труда Мустая Карима, известный тренер-педагог А. Дружинин заявил: «Простите, мне Вас учить нечему!»

– Кстати, нельзя не упомянуть и о том, какую роль в Вашей жизни и деятельности играет великий Мустай Карим. Знаем, Вы много сделали для его популяризации.

– У меня в жизни бывали такие события, когда высшие силы помогали мне выбраться из непосильных потрясений, компенсировали какие-то потери, недополученные внимание и блага, дарили положительные эмоции. Я переболела ковидом со 100% поражением лёгких. И когда, после комы, пролежав три с половиной месяца под кислородом, я пришла в себя, врачи в один голос твердили, что меня однозначно «воскресил Всевышний». Потому что, в тот период «ушли» все, с кем я лежала в реанимации. Когда я встала на ноги и начала общение с миром, я получила множество сообщений от верующих о том, что они молились за меня коллективно. Многие смотрят и помнят открытые мной на башкирском телевидении в начале 90-х мусульманские программы «Йома» (пятница) и «Аль-Фатиха», христианский проект «Дорога к храму». Они сегодня самые рейтинговые.

Появление на моём жизненном пути Мустая Карима и его родной сестрёнки Салисы Сафиевны – дар Божий. Салиса Сафиевна встретилась мне в педучилище, в 15 лет. Начиная с первого курса, опекала меня, как дочку. «Вот, с первого общения запала в душу!» – рассказывала она в интервью автору очерка про меня. Мы общались с учительницей, как родные, до её кончины, почти полвека. Она познакомила меня с любимым поэтом Мустафой Сафичем ближе, когда я только что похоронила родного отца. И я к нему, как к отцу, относилась.

С гениальным современником мне посчастливилось общаться четверть века при его жизни, и уже больше 20 лет после его ухода продолжаю работу по увековечению его имени и творчества. До сих пор в семье Мустая Карима меня принимают «как свою». На различные торжества я получаю огромные букеты от его внука – Тимербулата Каримова. На днях получила от дочери поэта Альфии Мустаевны приглашение на юбилей. Она родилась ровно через 10 лет после начала Великой Отечественной войны.

Мустай Карим на последней публичной встрече с читателями со сцены меня представил как «самого бескорыстного мустаеведа». За четыре десятилетия мне удалось собрать со всего мира более 300 кино-теле-видеозаписей, связанных с его жизнедеятельностью. После тщательного изучения, технической обработки, оцифровки и подробного анонсирования я создала фильмографический путеводитель и выпустила книгу «Не русский я, но – россиянин!». В «Золотом фонде» башкирского телевидения из пяти сотен моих авторских произведений более 30 – это фундаментальные проекты о жизни и творчестве Мустафы Сафича. Кроме этого, хранится в архиве БСТ более сотен репортажей с различных мероприятий с его участием, записей спектаклей, постановок, музыкальных композиций по его произведениям. Меня включили в государственную комиссию по его литературному наследию.

Пробовать всё новое

– У Вас богатое профессиональное наследие. При этом Вы не боялись экспериментировать с разными телевизионными жанрами. Какие из них считаете наиболее удачными? Чем особенно гордитесь?

– Как уже говорила, любимые формы подачи материалов – интервью, откровенные беседы и репортажи в прямом эфире. Но спектр жанров экранного искусства так многообразен! И в эпоху своего влияния на контент и художественный образ экрана башкирского телевидения я старалась пробовать всё современное из мирового телевидения, даже не опробованное тогда на российских каналах. Вот некоторые формы передач, которыми мы в 90-х удивляли зрителей: теледиспуты, телевизионные клубы, телеигра, телеперекличка, телетурне, телевизионные капустники, массовые ток-шоу, телемемуары, телесериалы. Это стало возможным благодаря новому поколению коллег-творцов, которые пришли на смену поколению основателей башкирского телевидения. Если у пионеров была задача – создать и запустить этот феномен века, то мы должны были развить его возможности. Многие из влюблённых в телевидение молодых журналистов, режиссёров, операторов 90-х и сегодня в строю, делают новое телевидение.

Собственные передачи мне также надо было подавать по-разному. Межреспубликанская программа «Уфа-Казань: мост дружбы» – в режиме телемоста, «Диалог. Дискуссия. Полемика» – это откровенные диалоги в прямом эфире. Самая сложнопостановочная моя программа – это телешоу «На сцене и за кулисами», когда десятки гостей из театров и других очагов профессионального искусства рассказывали и показывали своё творчество живьём на трёх студийных площадках, на трёх языках. Мне приходилось быть модератором теледебатов кандидатов в депутаты разных уровней. Как высокое доверие властей и признание моего профессионализма я восприняла когда-то ведение в прямом эфире первой и второй церемоний инаугураций Президента Башкортостана.

Из проектов, которые я придумала, инициировала, создала, сама готовила и вела, – и сегодня в эфире все три религиозные передачи. Молодые коллеги продолжают галерею портретов ярких личностей в проекте «Автограф». Передачу «Башкорттар» – о жизнедеятельности башкирской диаспоры за пределами РБ я открыла в 1992 году с названием «Сокращая расстояния». Высокий рейтинг у коммерческого проекта «Дарю песню» с портретами виновников торжества и музыкальными поздравлениями. Хотя когда я его инициировала, на меня с критикой обрушились практически все, высмеивали: «Может, Гильманова и передачи начнёт продавать?!» Сегодня продают все.

30 лет внимательно и ревностно наблюдаю за своим детищем – утренней информационно-развлекательной программой «Салям»: поощряю творческие находки, ловлю промахи, подкидываю идеи. Открыть в 1995 году утренний канал, то есть выбить целый час у всероссийского канала было непросто. Это событие стало одним из этапов создания республиканского независимого Башкирского спутникового телевидения. Нынче БСТ исполняется 25 лет.

Больше 2 тысяч выпускников

– Шаура Габбасовна, Вы проявили себя и высокопрофессиональным специалистом телерадиосферы, и талантливым организатором. Как появилась Ваша знаменитая Школа-студия?

– В 1998 году вышел Указ Президента РБ «О дальнейшем развитии государственного телерадиовещания в Республике Башкортостан». В 1999-м издали соответствующую программу развития. А через год открылись национальные радиоканалы «Юлдаш» с вещанием на башкирском и татарском языках, позже – русское радио «Спутник ФМ». В 2001-м создано республиканское телевидение – БСТ.

Для старта и успешного функционирования телерадиоканалов кроме техники необходимы, в первую очередь, профессиональные кадры. Московский Институт повышения квалификации нас уже бесплатно не обучал. Учитывая мои педагогическое и специальное образование, большой опыт преподавания и эфирной работы, мне поручили открыть учебный центр в самой Гостелерадиокомпании. Надо было в кратчайшие сроки создать материально-техническую базу, укомплектовать педагогический состав, разработать по всем направлениям телерадиотворчества образовательные программы и получить для компании государственную лицензию на образовательную деятельность. Получилось. Сегодня у нас уже бессрочная лицензия и приложение к ней Обрнадзора с правом обучения и выдачи документов об успешном окончании курсов по российским профстандартам.

Подготовка и переподготовка кадров, дополнительное образование, повышение квалификации – таковы были первоначальные цели и задачи. Но этим не ограничились. Школа-студия телерадиоискусства 5 раз организовывала выездные вступительные экзамены в Санкт-Петербургский госуниверситет кино и телевидения. В специализированный вуз страны из Башкортостана было направлено на учёбу 140 юношей и девушек, а 26 работающих сотрудников ТРК получили высшее профессиональное образование заочно.

Мы с первых лет включились в государственную программу изучения, развития и сохранения государственных языков. На курсах повышения языковой квалификации занимались коллеги всех СМИ Башкортостана. Мы проводили конкурсы электронных СМИ РБ «За образцовое владение государственными языками», телевизионные фестивали местных ТРК – «ПРАЙМ ТАЙМ».

Долгие годы наш образовательный центр курировал деятельность полусотни городских и районных телерадиостудий. Лишь 5 лет назад Агентство по печати и средствам массовой информации РБ объединило их в единый интернет-телеканал «Салям». Кстати, название это 30 лет назад я давала своей утренней передаче. Приятно! В 2009 году я дала имя и музыкальному каналу «Курай-ТВ». А радиоканалы «Юлдаш» и «Спутник» напоминают мне названия моих радиопроектов для юношества и молодёжи на разных языках.

Остаётся добавить, что за прошедшие годы обучение в Школе телерадиоискусства прошли более 2 200 человек. Наши выпускники трудятся во всех ТРК республики, побеждают в разных творческих состязаниях. Но работа директора профессиональной школы не состоит лишь из образовательных курсов. Ежедневно я отсматриваю почти весь эфир, пишу отзывы. Мои замечания и рекомендации выносятся на всеобщее обсуждение, бывает, по ним принимаются административные решения. Кроме этого, ко мне постоянно приходят заниматься или советоваться коллеги, и не только молодёжь. В рамках профориентационной работы часто приглашают в школы, ССУЗы. Встречи со студентами ВУЗов, с коллективами начинающих медиацентров – это малая часть моей наставнической работы.

Повлияла на судьбу Малахова

– В 2009 году Вас приняли в Евразийскую Академию Телевидения и Радио. Что поменялось в жизни академика Шауры Гильмановой, какие обязанности добавились?

– Академиков часто включают в оргкомитет и жюри самых престижных российских и международных профессиональных форумов. Например, во время всероссийского телефорума, на организованном Академией в Госдуме «круглом столе», со знаменитыми телерадиожурналистами России я дискутировала о специфике регионального и национального телевидения. Эту тему неоднократно поднимала на коллегиях Министерства и Агентства по печати и СМИ, Всемирном Курултае башкир.

В составе российской делегации участвовала во всемирном телефоруме в Китае с участием 56 стран – в качестве эксперта и спикера, вела мастер-класс в колледже и университете телекоммуникаций КНР, участвовала в подписании межгосударственных соглашений.

На международный форум в Севастополе была приглашена в статусе тренера мастер-классов и члена экспертной комиссии питчинга, где представители различных стран предлагали свои проекты по освещению истории войны 1941-45 гг. Мой доклад на Международном симпозиуме Ассамблеи народов Евразии о новых формах и подходах в отражении Великой Отечественной войны на телевидении полностью вошёл в книгу «Сохранение памяти о Второй мировой и Великой Отечественной войнах».

Мне поручают и мониторинг эфира – анализ творчества отдельного автора, проекта или в целом деятельности канала, причём, не только в республике. Например, по заданию академии я подробно анализировала творчество Андрея Малахова и составила резюме. Это был период разногласий популярного ведущего с Первым каналом. Любопытно, что после увольнения Андрея мне пришло официальное сообщение о том, что «при решении судьбы А. Н. Малахова было учтено и Ваше резюме». К слову, сегодня он нашёл себя в другом амплуа.

Журналист ТВ – сценарист и режиссёр

– Расскажите ещё об одной стороне Вашего многогранного таланта. Вы – автор инсценировки по произведению Мажита Гафури «Черноликие», за постановку которой Башакадемтеатр получил «Золотую маску».

– В инсценировке я лишь использовала сюжет повести «Черноликие». На самом деле в драматический материал старалась вложить философию всего творчества нашего земляка. Один из главных организаторов премии-фестиваля «Золотая маска» в 2015 году после просмотра спектакля сказал, что это «спектакль о настоящем исламе». Для меня это было самым важным. Потому что почти целый век повесть Мажита Гафури «Черноликие» преподносили как произведение атеиста. А писатель, наоборот, разоблачал тех, кто искажает исламское учение, тех, кто прикрываясь верой, творит чёрные дела.

Знания и опыт в области драматургии, пусть скромные, но есть. Долгие годы освещала театральную жизнь, по заказу театров переводила немало драматических произведений: с русского на башкирский или наоборот для синхронного перевода. Это очень занятное творчество. Учитывайте, что журналист на телевидении – он сценарист и режиссёр в одном лице. Сегодня две пьесы у меня на рассмотрении менеджеров театров.

Самая большая моя работа в этой сфере – это первый башкирский полнометражный художественный многосерийный фильм «Ай кызы» (Дочь Луны). Телесериал снят по кинороману Флорида Булякова. Великий драматург эпохи написал его на русском языке. Мне, инициатору и «заказчику» телесериала, он доверил перевод своего романа. На меня легла ответственность и за продюссирование. Начинали мы съёмки первой части практически без финансирования. Альтруизм и самоотверженность съёмочной бригады, энтузиазм и фанатизм актёров дали результат. Нашему тридцатитрёхсерийному телефильму «Ай кызы» в РБ пока нет конкурентов.

Спала по 2-3 часа в сутки...

– Расскажите о своей семье. Как Вам удавалось совмещать высокую профессиональную нагрузку и другие обязанности, при этом быть счастливой женой, мамой, а теперь и – бабушкой?

– В нашей профессии очень сложно совмещать все эти функции. Самый ответственный деловой этап жизни у меня, как и детство, юность и молодость, прошли в сверхнапряжённом режиме. Сегодня удивляюсь, как можно было 2-3 часа спать, переделать гору домашних дел, ухаживать за лежачей матерью, решать проблемы разных родственников, учить их детей-студентов, заботиться о собственном сыне и дочери. Я благодарна своему мужу Ринату за то, что он всё это терпел, принимал всех. Когда дети выросли, мы расстались. Но он так же опекает нас. Живём раздельно, но все радости и сложности детей и внучек – общие. Сын Салават и дочь Алия со спутниками жизни подарили нам по две внучки. Все они учатся в музыкальном колледже.

Делиться какими-то универсальными советами, как воспитывать детей, как развить в них способности, мне неловко. Мустай агай меня часто упрекал, что у меня всегда не хватало времени на свою семью. Слава Всевышнему, и дети, и внучки – все здоровы, красивы внутри и внешне, добры, уважительны. И талантливы – от природы. Конечно, наши с мужем гены, окружающая атмосфера, правила по которым жила моя семья, не могли не повлиять на их становление. Одна мечта: дай Бог, не потеряться им в этом сложном, неуравновешанном мире.

С любовью к малой родине

– Уверены, читатели будут благодарны Вам и за исповедь и за всё, что Вы делаете для района и для своей малой Родины.

– Всему своё время. Когда-то я могла решать крупные вопросы, водила руководителей района по коридорам власти. В Красноусольском санатории участвовала во многих преобразованиях, вела летопись здравницы. С моими фильмами курорт получал высшие награды на российских форумах. Но больше всего времени, сил, здоровья, авторитета, собственных средств я вложила в возрождение и развитие родной деревни.

В конце 90-х я выполнила ответственнейшее государственное поручение, а в ответ за успешный исход у президента и у руководителей правительства республики попросила «спасти мою деревню Имендяш». А именно: построить новую школу (старой было уже больше 100 лет); проложить дорогу до административного центра – Карагаево (до 2000-го года, чтобы попасть в сельсовет, жители месили 5-6 км грязи по пашне); построить мост через Зилим (ежегодно школьники из деревень Таишево, Таш-Асты весной и осенью в половодье практически не учились); провести в деревню Имендяшево природный газ.

Когда я собрала сотни подписей из 9 деревень Имендяшевского сельсовета и положила на стол Муртазы Губайдулловича, он усмехнулся: «И куда я отправлю ваш документ? Газовикам, строителям?» Пришлось заново готовить обращения отдельно в Министерства образования, строительства, в МЧС, в Газсервис. Смешно, в то же время один наш уважаемый земляк собирал подписи против строительства моста. В письме протест аргументировали тем, что «по улицам машины будут ездить». В итоге из завезённых крупногабаритных стройматериалов построили в центре деревни мост через овраг, а через Зилим – висячий мост. Однако на открытии моста нас с премьер-министром пристыдили: «Что за мост, через который даже мотоцикл с люлькой не может проехать?!» Не угодили...

Отдельная проблема возникла с газом. Газопровод длиной почти 20 км проложили к нам на 13 лет раньше срока, предусмотренного генеральным планом. Однако, подключив газ к школе, обнаружили, что не хватает тяги для использования голубого топ-лива. Нужно было провести газ в несколько точек. Помню, как мы со специалистами ходили по домам, уговаривали односельчан… Люди не верили. Даже в тех домах, где уже запустили газовое отопление, хозяева долго не ломали свои печки.

Невероятно! Но за полтора года почти все обещания были выполнены.

4 октября 2001 года мы открыли новую типовую школу. Дорогим воспоминанием навечно осталось в памяти публичное заявление премьер-министра Р. И. Байдавлетова: «Эта школа вашей Шаура апай!»

Сегодня перед школой возвышаются 12 привезённых мной голубых елей, которых сажали почётные гости. В классах и холлах сохранились ещё стенды, которые заказаны мной и изготовлены за свои средства. Всё ещё на некоторых односельчанах вижу свои футболки с надписью «Имендяш» на цветке курая. Я их специально заказывала на Шэжэрэ-байрам и со временем все 500 штук раздарила.

К слову, территория старой школы, заваленная отходами после разборки прежних строений, за пять лет незаметно превратилась в мусорный полигон. В 2007 году, когда встала на ноги после инсульта, все накопленные средства потратила на уборку и облагораживание этой земли. Обратилась с идеей провести Шэжэрэ-байрам к незадолго до этого назначенным главам администрации района и сельского поселения. Поддержали! Активно включился в организацию мероприятия коллектив школы. Подготовка к празднику родословной подняла дух всех односельчан. Семьи изучали свои корни, составляли родословное «древо». Хозяева ремонтировали дома и заборы.

Праздник прошёл на территории старой школы – в усадьбе нашего деда. Со временем мы с братом огородили территорию этой святой для нас земли. Замечу, она расположена у въезда в деревню, словно ворота в неё. С помощью родственников ежегодно проводили санитарную очистку старых посадок. При поддержке гафурийского лесничества со школьниками и учителями посадили более сотни хвойных деревьев. Подарок подруги, директора Уфимского лимонария Фариды Садыковой, – маленькие ростки – благодаря трепетному уходу выросли в длинный ряд декоративных кустарников и каштанов. Отмечу, 2 года назад юридически оформили это парковое хозяйство. Надеюсь, когда-нибудь оно станет красивой зелёной зоной для отдыха, досуга и восстановления энергии односельчан и гостей. Верю, что появятся там не только развлекательные аттракционы, но и стела с именем основателя этой уникальной аллеи-парка...

В 2010 году мы, активисты, повторили праздник для односельчан, посвятив его 260-летию деревни и 110-летию образования первой школы.

А вот обещанную дорогу к миллениуму тогда не доделали. Подняли грунт, подготовили поверхность для асфальтирования, но не покрыли асфальтом. Я долго обивала пороги, добиваясь асфальтирования, пока тогдашний министр строительства, архитектуры и дорожного строительства республики не объяснил, что «вместо асфальта вам районный Дом культуры построили».

В любом случае рада, что моя мечта о спасении малой родины сбылась.

– Часто удаётся приезжать в Имендяшево? Поддерживате ли связь с родственниками, земляками?

– Старших родных сестёр и брата я уже представляла. Сестрёнка Гульнур с семьёй живет в Табынске, повар высшего разряда. Хоть и младше, она нам всем помогает, я у неё частая гостья. Самая младшая наша сестрёнка, Тансулпан, – в Уфе, ветеран городской администрации.

Что касается связей с земляками и школьниками, конечно, с возрастом встречи случаются реже. В 2007 году я учредила и ежегодно вручала трём лучшим школьникам именные стипендии. Долгие годы участвовала во всех важных мероприятиях школы, села, помогала, чем могла. Чувствовала благодарность за всё, что я сделала для школы и деревни в целом.

К сожалению, за четверть века выросло новое поколение односельчан, которые не имеют представления о том, что деревня Имендяшево на стыке веков была признана «бесперспективной», каким образом она преобразилась. Более того, иные уже переписывают историю… Многие не задумываются и о людях, которые за свой вклад в развитие малой родины заслуживают особого внимания. Но я уже в том возрасте, когда мне важнее, что знает обо всём и учитывает Всевышний. И Он воздаёт мне по заслугам.

«Я всегда жила работой»

– Шаура Габбасовна, пожалуй, трудно найти в республике журналиста более титулованного. Из всех многочисленных заслуженных наград какая для Вас наиболее ценная?

– Возможно, мой ответ покажется наивным, может даже нескромным. Но в оценке своего труда и в поощрениях мне всегда ценно было другое. Я всю жизнь была одержима профессией. И не просто больна работой. А любое дело совершала с максимальной отдачей и всегда старалась творить по-новому, сколько бы сил и времени ни требовалось. Это не тщеславие, а самоотверженность! А ещё и самоотречение от каких-то благ и даже личного счастья! Я словно не жила, а только работала. Хотела сделать лучше и добиться большего. И часто получалось. Это судьба!

При вручении почётного звания президент республики озвучил, что я стала «самым молодым Заслуженным работником культуры Башкортостана». Действительно, раньше такие звания давали буквально перед пенсией. Главной журналистской наградой – премией им. Ш. Худайбердина – меня наградили первой из женщин. Также первая из журналистов я была удостоена почётного звания соседней республики – «Заслуженный деятель искусств Татарстана».

Считаю важным событием не только для себя, но для всей республики, что мне – первой из тележурналистов России – присвоили звание «Заслуженный деятель искусств Российской Федерации». До этого для журналистов высшим почётным званием было «Заслуженный работник культуры РФ». Полномочный представитель Приволжского округа на торжественном награждении озвучил, что впервые в истории на высшее звание претендуют телевизионщики: «Обсуждались две кандидатуры: любимый всем народом Леонид Якубович с «Поля чудес» и региональный журналист ГильманОва. Комиссия выбрала башкирскую журналистку. Она доказала, что телевидение – это не только средство массовой информации, но и вид искусства!» Разве не гордость для башкирского телевидения и для башкирской журналистики?! Кстати, в ответном слове я обосновала, что телевидение – это не просто вид искусства, а синтез всех искусств.

Имя башкирского журналиста Ш.Г. Гильмановой включено в энциклопедию «Журналисты России XX-XXI веков». И, наконец, меня первой в истории телерадиовещания наградили орденом Салавата Юлаева. Государственное и общественное признание для меня были какой-то компенсацией за достойно пройденные тяжёлые испытания судьбы.

С детства мечтала, что когда-нибудь я преодолею чёрную полосу, догоню ровесников, обгоню – хотя бы в работе... Мечта сбылась!

И эта мечта сбудется...

– В завершение разговора хотелось бы узнать о Ваших планах. Что Вы ещё желали бы сделать как профессиионал и как человек? Какие мечты пока не удалось воплотить?

– Как мать и бабушка хочу увидеть детей, живущих в мире и благоденствии. Мечтаю успеть стать прабабушкой. Желаю, чтобы родные мои жили как можно дольше. Сейчас нас в родительской семье осталось шестеро из семерых. День и ночь прошу Всевышнего о здоровье тела и души, чтобы до последних дней не доставлять особых проблем детям и близким.

А пока пишу и пишу. Занимаюсь архивами. Всё ещё на службе. Ежедневная работа по должности с одной стороны не даёт расслабляться, мобилизует. С другой, отнимает главное продуктивное время суток и, соответственно, забирает силы и гасит ресурсы. Понимаю, как мало мне осталось времени для себя – чтобы завершить начатые литературные произведения, мемуары, автобиографию. Коллеги давно накопили материал для фильма обо мне, всё времени не хватает сесть с ними и смонтировать.

В данный момент по поручению руководства и пожеланию коллектива мы с председателем Совета ветеранов Ю.А. Азнабаевым собираем материалы для книги об истории Башкирского спутникового телевидения – БСТ. Чтобы уточнить одну важную дату, имя нужного человека, название передачи, авторов и тому подобные исторические факты, порой целые недели уходят. Но это очень серьёзное поручение и большая ответственность. Надо сделать книгу! Информацию и эмоции, накопленные за полвека жизни и творчества в одном коллективе, хочется оставить и в бумажном варианте.

Хочется верить, что и эта мечта сбудется. Сбывались же другие!

А может, я просто мечтала об очень простом и доступном?..

Впрочем, есть и несбывшиеся мечты. Грёзами остались большая сцена и хадж. О паломничестве к святым местам в Мекку, на родину пророка Мухаммада, я мечтаю более 35 лет, со дня первого выхода в эфир моей исламской программы «Йома».

Вдруг и эту мою мечту поможет исполнить Всевышний?!

Интервью взяла Т. ПИСКУН.