Госпожа солдатская удача...

Мой прадедушка – Халимов Мунавир Габдрауфович – родился в сентябре 1925 года в деревне Бурнак Буздякского района. Родители его были довольно зажиточными людьми, держали большое количество коров и овец.

С началом Великой Отечественной войны отца Мунавира призывают в ряды Красной армии и зачисляют в состав Башкирской конной дивизии. На плечи моего 15-летнего прадедушки ложатся все тяготы тяжёлой мужской работы. Вместе со своей мамой они не покладая рук трудятся, чтобы прокормить 9 младших братьев и сестёр.

После того, как прадеду исполняется 17 лет, его забирают на войну. В начале молодого Мунавира отправляют в Оренбургскую область, в город Тоцк. Через полгода ему присваивают звание сержанта и вместе с уже обученными к тому времени новобранцами грузят в эшелоны. Сформированная часть направляется прямиком к городу Курск, где в то время шли ожесточённые бои.

Солдаты прибывают в деревню Чечевица и размещаются в заброшенных сараях. Новую форму солдаты, к сожалению, не получают – состав, вёзший обмундирование, попадает под вражеский налёт с воздуха и полностью уничтожается. Вместо шинелей, касок и солдатских сапог пополнению раздают старые фуфайки и пилотки. На этом подготовка к первому бою завершается.

Ночью моего прадедушку и ещё нескольких солдат забирают в отдельную сапёрную роту. Прадед с сослуживцами не раз ходил в тыл врага для установки мин, также их высылали обезвреживать и готовить проходы на минных полях.

Однажды в отделение, где служил Мунавир, прислали молодых парней из Казахстана и Узбекистана. Сапёры-новички в тот день ремонтировали мост через реку. После обеда ещё не обстрелянные мальчишки легли на тёплый прибрежный песок отдохнуть, а мой прадед залез в воронку. Неожиданно вынырнувшие из-за облаков немецкие самолёты начали бомбить ремонтируемый мост и берег реки. Налёт унёс жизни всего отделения, отдыхающего у реки... Чудом в живых остался только мой прадед.

Мунавир в составе танкового десанта 25-й танковой бригады 3-го корпуса 2-й танковой армии форсировал реки Днестр, Буг и, обойдя польский город Люблин, участвовал в прорыве фронта. К сожалению, ушедшая намного вперёд армия у городка Зелёнка попала в окружение. Немцы тут же «затянули мешок» и начали уничтожать огромное советское воинское подразделение. Многие наши солдаты остались лежать на польской земле, выжившие укрывались в немецких окопах и собирались в единый «кулак». После длительных вражеских атак наших солдат осталось совсем мало. В числе живых был и мой прадед Мунавир. Командир принял решение под прикрытием оставшихся в строю танков прорывать кольцо окружения.

Прадед вспоминал этот день так:

- Бежим вперёд, немцев не видим. Они стреляют из-за различных укрытий. То справа, то слева свистят пули. Недалеко от меня бегут 7 или 8 молоденьких солдат-новобранцев. Все они из одной деревни, друзья, вместе выросли. Я, как старший по званию, криками и жестами приказываю держаться друг от друга подальше. К сожалению, они меня не слышат, может, не понимают. В какой-то момент возле них падает вражеский снаряд, и от друзей детства не остаётся ничего. Взрыв «своего» снаряда я не услышал, лишь почувствовал, что я в воздухе… Сколько пролежал, не знаю. Ужасно болела голова. Видно, пять дисков от ручного пулемёта, лежащих в вещмешке, во время взрыва ударили меня в затылок. Поднял голову, посмотрел по сторонам. Наши были далеко впереди, у горизонта. После осмотра я понял, что не ранен, но сильно контужен. На ноги встать не смог, поэтому ползком добрался до ближайшей копны сена и, сделав нору, забрался в неё. Уснул или надолго потерял сознание, не знаю. Очнулся на следующий день. Польские крестьяне под наблюдением немцев собирали тела мёртвых советских солдат и куда-то увозили. Недалеко от меня разместилась вражеская артиллерийская батарея. Они стреляли. Куда и в кого, было непонятно.

Потом я услышал рёв танкового мотора. По полю, снося копны, двигался огромный «Тигр». Выйти из своего укрытия я не мог, расстреляли бы сразу, да и страх, если честно, был. Уткнувшись в моё лежбище, стальной зверь остановился, постоял 2-3 секунды и, развернувшись, поехал дальше. Я остался жив, видно, жизнь, данная Богом, не должна была оборваться на польской земле.

Четыре дня хоронился под сеном. В какой-то момент голод победил во мне страх. Ночью ползком добрался до ближайшей деревни. Постучался в окошко первой попавшейся избы. Дверь открыла молодая женщина с двумя маленькими детишками. Еды у них не оказалось… У соседнего дома чуть не попал в руки к немцам. В последний момент заметил у ворот мотоцикл. Пока соображал, открылась дверь избы, и я нырнул в грядку, где рос табак. И тут пронесло: немцы меня не заметили. Полежав в укрытии какое-то время, зашёл в следующую избу. Старый поляк – хозяин дома – объяснил, что в деревне полно немцев. Налил прокисший суп, одел в старые штаны и пиджак, положил в карман кусок хлеба, дал грабли, показал направление, в котором мне следовало идти...

С полным текстом можно ознакомиться в бумажном варианте.

Камилла Халимова.